«Я взял на себя эту ответственность». Николай Котенков – о снятии Заборского и конфликте с Лазарусом Лейком
Николай Котенков – предприниматель, ультрамарафонец и создатель Biotropika. Он хотел сделать забег, на который участники могли бы приезжать всей семьёй, и выбрал для этого бэкярд: каждый час бегуны выходят на круг длиной 6,7 км и продолжают, пока не останется один победитель. Такая гонка может длиться несколько суток.
В этом сезоне Biotropika оказалась в центре громких споров. Иван Заборский и Дмитрий Климов преодолели больше 800 км и боролись за мировой рекорд. Но на 122-м круге Заборский взял у женщины на трассе телефон, чтобы сделать селфи, и был снят за нарушение запрета на помощь на дистанции. Команда бегуна оспаривала это решение. Позже основатель бэкярда Лазарус Лейк аннулировал результаты всей гонки.
Поговорили с Николаем о том, как семейный фестиваль вырос в многодневную гонку с рекордными результатами, почему он решил снять Заборского и что привело к конфликту с Лейком. Ещё обсудили расходы на организацию, призовую квартиру и новый формат, в котором можно делать селфи на трассе и продолжать бежать без соперников.
От предпринимательства к семейному фестивалю
– Чем вы занимались до организации забегов и как пришли к созданию Biotropika?
– В первую очередь я предприниматель. Много лет занимался только бизнесом: программировал, создавал сайты, организовывал производство. В детстве был лыжником, много времени проводил в лесу и спортивных лагерях, а потом примерно на десять лет совсем оставил спорт.
Когда мне был 31 год, родился сын. Я задумался, чего хочу для своих детей, и прочитал мысль: чтобы повлиять на ребёнка, нужно самому быть примером. Я хотел, чтобы дети занимались спортом и вели здоровый образ жизни, и понял, что начинать надо с себя.
Сначала бегал по четыре–шесть километров на стадионе около дома. Когда школьные стадионы закрыли для свободного посещения, стал бегать вдоль Финского залива на Васильевском острове. Там была стройка, песок, пересечённая местность. И я вспомнил, как мне нравилось проводить время на природе.
Постепенно начал регистрироваться на трейлы. Через марафоны и обычные дистанции пришёл к ультрамарафонам. За плечами у меня больше десяти сложных ультрамарафонов по всему миру, в том числе многодневные гонки.
– Почему захотелось бегать ультрамарафоны? Обычного марафона стало мало?
– Это же целое приключение: готовишься, едешь, видишь новые места. Меня очень захватили гонки в Крыму. За короткое время можно было попасть в красивейшие заповедные места, куда обычно не пускают. Для бегунов открывали маршрут, организовывали питание и безопасность.
Я понял, что во время бега могу увидеть гораздо больше, чем прошёл бы пешком. Сначала объездил трейлы в Ленинградской области, но со временем стало мало. Настраиваешься, готовишься, приезжаешь – а бежишь всего два–три часа. Начал выбирать дистанции на восемь–десять часов, потом многодневные гонки.
Если я чем-то занимаюсь, то погружаюсь глубоко. Написал книгу «Спортивный предприниматель», а затем подготовил ещё одну, пока неопубликованную, – о своём опыте многодневных гонок: как собирать рюкзак, выбирать обувь, готовиться, беречь ноги.
– Как из этого вырос собственный старт?
– У меня четверо детей, жена, и на соревнования они часто приезжали со мной. Я бегу восемь–десять часов, а они ждут: уже черники наелись, комары покусали, им скучно. И у меня появилась мысль: вот бы сделать трейл, на котором детям тоже было бы интересно.
На многодневные гонки брать семью сложнее. А когда услышал о бэкъярде, сразу включился предпринимательский подход: здесь можно организовать семейный фестиваль.
У нас появились детские забеги, разные возрастные категории, призы, анимация, мастер-классы. С этого года дети с десяти лет могут выходить на основной круг вместе с родителями. Вы бы видели, как они готовятся!
К нам приезжают мои друзья – музыканты Мариинского театра. Дети могут выступить, а музыканты им аккомпанируют. Идею концерта на открытом воздухе я привёз с Marathon des Sables (легендарный многодневный ультрамарафон, который проходит в пустыне Сахара в Марокко и считается одной из самых тяжелых гонок на Земле — прим. ред). После длинного этапа приехала оперная певица. Все уставшие, с мозолями, но вышли её слушать. Это было невероятно.
Дети рисуют плакаты для родителей, поддерживают их. Всё это помогает бежать дальше. Мне важно, чтобы Biotropika была открыта для людей с разной подготовкой, для семей и детей. Не только для опытных ультрамарафонцев.

Снятие Ивана Заборского
– В этом сезоне история с Иваном Заборским вызвала много обсуждений. Вы ожидали такого резонанса?
– Я рассчитывал на рекорды. Шесть лет развивал бэкъярд в России и считаю, что сделал для этого очень много. За пять лет мы в четыре раза увеличили российский рекорд. Это результат работы.
Я серьёзно занимался трассой, изучал опыт ведущих атлетов, написал книгу, создал команду поддержки Biotropika Team. Мы сами покупаем и привозим питание, помогаем спортсменам и их помощникам. Без этого таких результатов не было бы.
В нашей академии около двухсот интервью. Мы разбираем подготовку, восстановление, то, как помочь атлету за короткое время между кругами. На совещаниях я сравниваю нашу работу с пит-стопами «Формулы-1».
В этом году использовали компрессионные штаны с охлаждением. Почти все наши ребята, которые вышли за сто кругов, ими пользовались. На месте постоянно работал специалист: на каждого атлета завели анкету, записывали жалобы после кругов, следили за состоянием мышц, делали массаж. Поэтому высоких результатов я ждал.
– Вы много говорите о том, сколько вложили в проект. Не обидно, что после этой истории вас воспринимают как человека, который пошёл на принцип и снял Ивана, которому многие сочувствуют?
– Иван нарушил правила. Лазарус, основатель бэкъярда, подтвердил, что отстранение было правомерным.
Я директор гонки. Речь шла о результатах всех ребят. Если поставить на весы ситуацию с Иваном и эти результаты, имел ли я право отступить от правил и поставить под вопрос всю гонку? Думаю, нет.
– Но Иван сделал селфи с человеком, которого называли волонтёром забега. Кто это был?
– Это участница, которая приезжает каждый год. Она не волонтёр, не была проинструктирована как волонтёр, а просто находилась на трассе. Светлана Александровна каждый год участвует в мероприятии, её можно найти в регистрационных списках.
На трассе было много людей. Мы предупреждали, что выходить туда не нужно, но люди всё равно появлялись. Атлет при этом знал правила: мы проводили инструктаж, ограничения были прописаны в положении.
– Окончательное решение о снятии принимали вы или главный судья?
– Я директор гонки. Это моё мероприятие, я его создал и финансирую, в том числе призовой фонд. Средства идут от моего бизнеса: производства энергосберегающих обогревателей и кедровых бочек. Решение было моим.
– Команда Ивана утверждала, что его сняли до завершения рассмотрения протеста. Как вы это объясняете?
– В нашей дисциплине нет процедуры протестов, как на соревнованиях под эгидой федерации. Мы не подчиняемся ВФЛА. Здесь решение принимает директор гонки.
Главного судью пригласил я, чтобы он помогал организовывать мероприятие. Его роль отличалась от роли главного судьи на официальных соревнованиях федерации. Он занимался взаимодействием, таблицами, ситуациями, когда не срабатывали чипы хронометража. А команда Ивана начала обращаться к нему так, как обращаются к главному судье на официальных стартах.

– После гонки вы разговаривали с Иваном? Удалось объяснить друг другу свою позицию?
– Да. Мы предложили ему кубок и денежный приз, но он сказал, что не возьмёт. Я спросил, понимает ли он, что нарушил правила. Он ответил, что понимает, но считает, что с решением можно было поспорить и что мы не на его стороне.
У нас до этого были хорошие, тёплые отношения. Я за свой счёт отправлял Ивана и Вадима Шаркова на чемпионат мира, согласовал их участие.
Но что значит «можно было попробовать»? В моей голове это означало поставить под сомнение результаты всех остальных. Для меня это было неприемлемо.
Мы не аннулировали результат Ивана – по моему решению он завершил гонку из-за нарушения правил.
– Кубок он тоже не забрал?
– Нет. Теперь он стоит в музее Biotropika и напоминает мне об этой сложной ситуации. Мне было непросто принять решение. Но я взял на себя эту ответственность, чтобы сохранить гонку и результаты остальных.
– Если бы эта ситуация произошла сегодня, вы приняли бы то же решение?
– Сегодня она уже не могла бы произойти: мы изменили правила. Теперь у нас своя дисциплина – Biotropika, с более широкими и дружелюбными к атлетам правилами. Можно делать селфи во время гонки, и роль Ивана в этих изменениях значительная.
Аннулирование результатов и конфликт с Лазарусом Лейком
– Как Лейк объяснил решение не признавать результаты гонки?
– Сначала он нас поздравил. Написал, что читал мою книгу и понимал, что мы способны на такие результаты. Затем сообщил, что думает, как разместить их на сайте, поскольку не хочет размещать российский флаг. Я предложил указать Biotropika Rus.
Такое название мы уже использовали, когда организовывали поездку на чемпионат мира. В этот раз, как мне казалось, мы тоже договорились. Но через четыре–пять дней пришло большое письмо с извинениями: он не может принять результаты всей гонки.
Я стал задавать уточняющие вопросы. Он ответил, что ему прислали видео с нарушениями: кто-то берёт стаканчик, кто-то передаёт его спортсмену, плюс история с селфи. Одним из поводов стало и моё присутствие на трассе, хотя я выходил туда для обеспечения безопасности.
– Что вы ответили?
– Отправил четыре или пять похожих эпизодов с других гонок: селфи, объятия, участники дают кому-то пять после старта. На мой взгляд, это такие же нарушения. Спросил: если следовать этой логике, почему тогда не отменены результаты других гонок? Ответа не получил.
У нас была подробная трансляция, в которой виден практически каждый шаг атлета. Она набрала восемьсот тысяч просмотров. И получилось, что этой трансляцией мы сами себе навредили: люди нашли мелкие нарушения, а Лазарус использовал их для аннулирования результатов.
– Но почему решение затронуло спортсменов, к которым не было индивидуальных претензий?
– Именно это я и пытался выяснить. Допустим, нарушения были у трёх, четырёх или пяти человек. Почему отменяют всю гонку? Я спрашивал о Вере и Дмитрии Климове. Где факты нарушения со стороны Веры, которая пробежала 96 кругов? Он ответил, что не может пересмотреть всю трансляцию, поэтому вынужден аннулировать результаты всей гонки. Я снова приводил примеры с других стартов. На эти вопросы он не ответил.
– Возможно, дело не в отдельных эпизодах, а в том, что история с Иваном стала слишком громкой? Было много видео, споров, и Лейк решил, что проще аннулировать результаты?
– Возможно, он так решил. Но я считаю это неправильным. Скандалы случаются и на Олимпиаде – разве это повод аннулировать результаты всех участников?
После нашей гонки прошёл другой бэкъярд. Я собрал видео с нарушениями, которых, на мой взгляд, там было даже больше. Но результаты не отменили. Я связываю это с отношениями организаторов той гонки с Лазарусом: считаю, что здесь действуют двойные стандарты.
Я много переписывался с ним, предлагал уточнить правила, чтобы исключить подобные конфликты и дисквалификации. Ответа не получил. Недавно он снова опубликовал свод правил, но, на мой взгляд, формулировки по-прежнему допускают неоднозначное применение.
Я также считаю, что в отношении нашего старта сыграло роль то, что он российский. Для меня эта история стала поводом окончательно пойти своим путём.

Собственный формат: селфи, помощь на трассе и бег без соперников
– Что именно вас не устраивает в правилах бэкъярда?
– Как организатор я столкнулся с большим количеством нюансов. К атлету может кто-то подойти, заговорить с ним, что-то передать – и возникает вопрос о нарушении. Или человек ненадолго отклонился от трассы, чтобы намочить голову.
Я участвовал в ультрамарафонах, где многое из этого разрешено. Бегал суточные соревнования, изучал опыт чемпионатов мира. В суточном беге у спортсмена постоянная коммуникация с командой. Этот опыт я перенёс в новые правила Biotropika. Мне хотелось убрать ограничения, из-за которых возникают подобные конфликты.
– Что теперь разрешено?
– Можно делать селфи и брать питание из рук на трассе: стаканчик, батончик, хоть шаверму, образно говоря. От этого никто не помогает тебе непосредственно бежать. Организатор тоже может находиться на трассе, чтобы обеспечивать безопасность.
Появляется возможность использовать малый круг, как в суточном беге. Организаторы могут выбирать конфигурацию маршрута или предоставлять выбор участникам. Кто-то любит лес, кому-то удобнее небольшой круг. Кто-то покружит три–четыре часа, а потом уйдёт в лес, чтобы психологически разгрузиться.
– Как в новом формате будут распределяться места?
– Я отменил первое, второе и третье места. Как организатор я раз за разом сталкивался с тем, что люди соперничают за позиции, ругаются, возникают конфликты между командами. Когда идёшь к рекордам, давление очень большое.
Я хочу, чтобы участники помогали друг другу. Чтобы были ориентиры, ступени: выйти на определённое количество кругов, приблизиться к российскому или мировому достижению, превзойти собственный результат.
Приглашаю организаторов и атлетов попробовать правила Biotropika. Мне хочется, чтобы мы объединялись и подтягивали друг друга.
«Это хобби, которое переросло в философию жизни»
– Организация такого проекта стоит дорого. Для вас это хобби или бизнес, на котором вы зарабатываете?
– Думаю, я уже вложил десятки миллионов рублей. Это хобби, которое переросло в идею и философию жизни.
У меня есть амбициозная задача: дожить до момента, когда человек перейдёт в «режим жизни на бегу». Я воспринимаю это как свою миссию.
Меня вдохновляет, что благодаря фестивалю люди меняют образ жизни. Ко мне подходят в разных городах: «Николай, мы смотрели вашу академию, захотели попробовать – и попробовали».
Не так важно, сколько кругов ты пробежал: три, пять, десять или тридцать. Когда сталкиваешься с трудностями и преодолеваешь их, узнаёшь себя и меняешься.

– Можете привести пример?
– Одна женщина приехала на первую для себя Biotropika и попросила дочь помогать ей. Пробежала два круга. На следующий год дочь уже сама захотела участвовать, а помогать они позвали бабушку: подать еду, подготовить сухие носки, помочь переобуться.
Через несколько стартов они вышли на награждение втроём – все вместе пробежали по три круга и благодарили нас. Вот как это вовлекает.
Есть женщина, которая благодаря Biotropika начала бегать в 57 лет, а теперь участвует в суточных забегах. Мой друг начинал с двух кругов, сейчас дошёл до пятнадцати. Он тренируется, готовится – у него меняется образ жизни.
Когда рядом дети и другие участники преодолевают себя, ты тоже решаешься выйти на свои два, три или четыре круга.
– Что вы хотите сделать дальше?
– Создаю парк – домашний стадион Biotropika. Хочу, чтобы там можно было с максимальным комфортом и минимальными рисками подойти к пределу своих возможностей и шагнуть дальше.
Я видел, почему люди сходят: споткнулись, подвернули ногу, не успели восстановиться. На последней Biotropika у нас уже была подготовленная трасса без корней, чтобы снизить риск падений. Есть контрольные точки, волонтёры, камеры на маршруте.
В многосуточном беге значение имеют мелочи. Например, атлету срочно нужен туалет, а он занят или в него приходится подниматься по ступенькам. Мы продумываем туалеты рядом с трассой, с удобным входом и индикацией занятости. Хотим установить систему автоматической мойки – такую я видел в Швейцарии.
Душ тоже должен быть рядом, чтобы человек мог быстро воспользоваться им во время гонки. Электричество на поляне, горячая вода, возможность отдохнуть полулёжа – вся инфраструктура должна работать на атлета. У нас ещё много идей.
Фото: из личного архива Николая Котенкова


