«Я ещё не набегалась». Александра Морозова – об ультрамарафонах, травме и паузе в карьере
Александра Морозова – победительница Comrades 2022 года, четырёхкратная серебряная призёрка и обладательница бронзы знаменитого южноафриканского ультрамарафона. Она также выигрывала Московский марафон и трижды – шведский Ultravasan.
Из-за затянувшейся травмы колена Александра взяла паузу в выступлениях. Сейчас вместе с режиссёром Егором Астаховым она работает над документальным фильмом «Больше чем марафон» – о своей беговой карьере и о том, что происходит, когда привычный путь внезапно приходится менять.
Мы поговорили с Александрой о том, каково это – перестать строить жизнь вокруг главного старта, почему она не готова уходить из бегового сообщества, чем ей так дорог Comrades и верит ли она в возвращение в большой спорт.
Наше прошлое интервью с Александрой Морозовой
«Я ещё не набегалась»: травма и поиск новой роли
В анонсе фильма вы говорите: «Сейчас я нахожусь в точке, когда нужно понять, что делать дальше». Какие варианты вы сейчас рассматриваете?
Выбираю, куда двигаться дальше. У меня сейчас продолжительная травма, и полноценно оставаться действующим спортсменом я пока не могу. Поэтому вопрос скорее в том, оставаться ли мне в сфере бега: смогу ли я найти себя здесь в другом качестве?
К какому варианту вы сейчас больше склоняетесь?
Когда я только приняла решение пропустить сезон, настроение было такое, что в какой-то момент я подумала: всё, надо полностью отказаться от бега, вообще уйти из этой сферы.
А потом спросила себя: зачем? Я здесь давно, меня здесь любят, мне самой здесь нравится. Я пересмотрела своё решение, переборола себя и поехала в ЮАР просто как зритель, не как спортсмен. Потом побывала на наших стартах и поняла, что всё-таки должна остаться. По крайней мере, попытаться.
Может быть, в качестве спикера, тренера, гостя, какого-то идейного вдохновителя. Пока рассматриваю эту сторону. Не знаю, насколько меня хватит в этой истории. Плюс появилось желание снять фильм, чтобы что-то осталось.
Я решила пока задержаться в беговой индустрии, хотя ещё не нашла, в каком качестве мне будет комфортно. Надеюсь, появится какое-то предложение, озарение или я пойму сердцем, что мне больше нравится. Может быть, работа в команде организаторов, может быть, более широкая тренерская деятельность.
Пока я в поиске чего-то конкретного. Но точно поняла, что мне не стоит отсюда уходить: меня здесь любят и ждут, мне здесь хорошо.
Что это за травма и почему она так надолго выбила вас из тренировочного процесса?
Колено начало болеть ещё при подготовке к Comrades в 2025 году. Это не случай для операции, не разрыв мениска – скорее, затянувшееся воспаление. Уже тогда подготовка давалась тяжело.
После Comrades всё усугубилось: мы бежали вниз, и я показала очень быстрый для себя результат. С тех пор прошло больше года, а решить этот вопрос всё не получается, хотя я пробовала разные способы.
Получается подвешенное состояние: с одной стороны, воспаление долго не проходит и не даёт полноценно тренироваться, с другой – вроде и оперировать нечего. Я не могу выполнять тренировки в полном объёме, поэтому говорить о высоких результатах сейчас вообще нет возможности.
Наверное, я уже устала бороться с этой травмой. Может быть, это какой-то знак, что нужно немного отдохнуть или повернуть в другую сторону. Сейчас я воспринимаю это более философски.
Насколько сложно было отказаться от привычного тренировочного режима?
Я ведь и психологически устала. Тренировки давались очень тяжело из-за травмы и общей накопленной усталости. Поэтому саму паузу в тренировках я воспринимаю нормально. Возможно, я даже хотела от них отдохнуть.
Когда каждое утро просыпаешься и понимаешь, что обязательно нужно выполнить какую-то тренировку, это тоже утомляет. Я больше расстроена из-за того, что у меня нет результата, а не из-за отсутствия самого процесса подготовки.
Я бы с удовольствием отдохнула от тренировок, но при этом сохранила свои результаты. Понятно, что это утопия. Мне хочется участвовать в соревнованиях, нравятся мои быстрые результаты, нравится вся эта атмосфера. Но для этого нужно пройти очень сложный тренировочный путь.
Вы планируете вернуться или допускаете, что прежних тренировочных объёмов и ультрамарафонов в вашей жизни уже не будет?
Пока я смотрю на эту ситуацию так: я вернусь, я ещё не набегалась. В ультрамарафоне возрастные границы отодвигаются несколько дальше, и у меня, кажется, ещё есть время, чтобы вернуться и продолжить карьеру.
Сколько лет вы тренируетесь в таком режиме и выступаете на соревнованиях?
В прошлом году, в 2025-м, я отметила десять лет с того момента, как пришла на шоссе. До этого ещё пару лет в студенчестве бегала на стадионе средние дистанции – 800 и 1500 метров. Это было начало моего пути в беге. А десять лет – уже именно шоссейные пробеги, марафоны, ультрадистанции.
То есть в детстве вы не занимались лёгкой атлетикой?
Профессионально – нет. У нас в посёлке не было секции лёгкой атлетики. Там, как это обычно бывает, одни и те же дети выступают везде: есть кросс – бежим кросс, есть лыжи – бежим на лыжах, баскетбол, волейбол – тоже участвуем.
Я всегда была задействована в спорте, физкультура была моим любимым предметом. Долго занималась спортивным туризмом.
Comrades: гонка, вокруг которой строится жизнь
Вы много раз возвращались на Comrades. Что вас так притягивает в этой гонке?
Во-первых, я там конкурентоспособна. Во-вторых, это старейший и самый известный шоссейный ультрамарафон в мире. Если мы говорим именно о шоссе, а не о трейлраннинге, аналога ему нет.
Там хорошие денежные призовые, которых на других ультрамарафонах в таком объёме нет. И это забег со столетней историей. Другого такого мы на своём веку, наверное, уже не застанем.
ЮАР считается не самым безопасным направлением для путешествий. Насколько эти опасения оправданы и что стоит учитывать тем, кто едет туда на Comrades?
Доля правды в этом есть: Южная Африка не самая безопасная страна. Но, на мой взгляд, важно соблюдать определённые правила и не пренебрегать ими. Ехать и гулять с компанией, не выходить на прогулки в тёмное время суток, селиться в туристических местах, а не на окраинах.
Случаи нападений на наших ребят были. Поэтому я и говорю, что к личной безопасности нужно относиться внимательно.
В дни проведения гонки безопасность усиливают, становится больше полиции. На дистанции очень много болельщиков. Сам забег проходит между Дурбаном и Питермарицбургом по трассе, которую перекрывают, и организаторы обеспечивают безопасность на всём маршруте.
Если соблюдать правила и не подвергать себя риску, это прекрасная страна для путешествия, в том числе бегового. Туристическое направление тоже хорошо развивается. Можно прилететь на другой конец света не только ради забега: люди приезжают семьями, потом путешествуют, едут в Кейптаун. И в Дурбане есть что посмотреть.
А с вами за эти годы случались какие-то неприятные истории?
Конкретно со мной – нет. Но я до сих пор соблюдаю эти правила: не гуляю одна, выхожу в светлое время суток, стараюсь избегать рискованных ситуаций.
От чего вам приходилось отказываться ради подготовки к ультрамарафону?
Наверное, это касается подготовки любого спортсмена. Хотя я не могу назвать себя супердисциплинированной, но всё равно есть сборы. Когда уезжаешь, приходится отказываться от встреч с друзьями и родственниками, жертвовать временем вместе.
Где-то ограничиваешь себя в питании, развлечениях, алкоголе. Но самое сложное, наверное, то, что вся жизнь строится вокруг забега. Есть определённая дата, и относительно неё ты планируешь личные дела и семейные планы.
Поначалу кажется: ничего страшного. Но когда это продолжается десять лет, понимаешь, что уже не совсем распоряжаешься своей жизнью – всё выстраиваешь вокруг главного старта.
Чем вам было сложнее всего жертвовать?
Временем с мамой. Она живёт в области, скучает, ей нужно в чём-то помочь, а я уезжаю на сборы. Обычно я приезжаю к ней раз в три недели. Но когда я на сборах, мы видимся гораздо реже.
Муж меня поддерживает, может поехать со мной, работа ему позволяет. А с мамой в этом смысле сложнее.
Подготовка к ультрамарафону: объёмы и восстановление
Какой у вас недельный объём и какие тренировки входят в подготовку?
За годы выступлений мы меняли подготовку и в последнее время пришли к тому, что к ультрамарафону я, по сути, готовлюсь по марафонской схеме.
В пиковые недели я бегала не больше 170–180 километров. В среднем во время целенаправленной подготовки – 150–160 километров в неделю. Такой период длится примерно три месяца. В остальное время объёмы у меня ниже: 120–130 километров в неделю в лучшем случае. На этой базе и выступаю.
Были периоды, когда мы бегали больше, но тогда у меня терялась скорость. Поэтому со временем сформировали такую концепцию: лучше бегать поменьше, но делать, например, две полноценные интервальные работы со скоростями, которые меня устраивают.
Плюс, как правило, одна длительная тренировка. В последние годы я не бегала на ней больше 40–42 километров. Раньше был опыт и по 50 километров, но последние два-три года мы ограничивались марафонской дистанцией.
Какую роль в вашей подготовке играли силовые тренировки?
Это моя боль. Всё это время я ими пренебрегала. Пока молодость позволяла, это работало. В последние годы пыталась что-то включать, но на таком беговом объёме мне очень сложно. Я и так не очень люблю силовые, а когда ещё и уставшая после бега…
Можно сказать, что моя подготовка была без силовых и ОФП. Сейчас, после 35, я понимаю, что всё равно нужно приходить в тренажёрный зал, поддерживать мышцы. Пока у меня пауза, стараюсь подключать зал, но с переменным успехом.
Я обычно говорю: сама пренебрегаю, но всем советую. Я действительно считаю, что это нужно, и в моём случае здесь тоже есть потенциал для роста. Но одно дело – понимать головой, другое – делать.
Что лучше всего помогало вам восстанавливаться при таких объёмах?
Как правило, массаж и баня. Когда я регулярно хожу на массаж, вижу результат: по моим ощущениям, становится меньше травм и перекосов. Бег – это всё-таки ударная нагрузка.
Во время подготовки стараюсь ходить на массаж системно. Ключевое слово именно «системно»: если сходить раз в месяц, вряд ли будет много толка. На постоянной основе результат для меня заметнее.
А баню я просто люблю, независимо от того, тренируюсь или нет. У бегунов на сборах это ещё и развлечение: ты в основном бегаешь, ешь и спишь, а тут можно сходить в баню.
Сейчас я не тренируюсь в прежнем объёме, но баня всё равно остаётся. Это у нас семейное развлечение и заодно восстановление. Для меня здесь дело не только в расслаблении мышц, но и в том, чтобы успокоить нервную систему.
У меня есть массажёры от партнёров, стараюсь ими пользоваться. Люблю ролл для раскатки. Но на всё это тоже нужны время и дисциплина, чтобы делать регулярно.
Пилатес не практиковала. Растяжка была минимальная, а чтобы специально куда-то прийти и час заниматься – таким я не увлекалась. Мне кажется, здесь многое индивидуально. Я и ученикам говорю: если вам после растяжки хорошо, делайте.
За пределами марафона: зачем бегунам ультрадистанции
В чём для вас главная разница между марафоном и ультрамарафоном?
Ультрамарафон для меня больше про медитативный бег: ты бежишь долго. Если говорить об интенсивности, марафон бежится на быстрой, пограничной скорости, где легко передавить. Ультрамарафон – на более комфортной. Там тоже можно завысить темп, но всё-таки большую часть дистанции ты чувствуешь себя относительно комфортно.
Ещё ультрамарафон – для искушённых, для тех, кому уже не хватает эмоций на марафоне. Особенно если говорить о любительском беге.
Человек начинает заниматься во взрослом возрасте, доходит до определённого результата, а дальше существенного прогресса уже нет. Многие теряют мотивацию и хотят попробовать что-то новое.
В ультрамарафоне нет такой чёткой привязки к темпу: дистанции разные, перепады высот разные. Это нестандартный бег. И люди находят там новые смыслы, которые уже не могут найти в марафоне.
Вы говорите об относительно комфортном темпе. Но после 70-го или 80-го километра это всё ещё рабочий режим или уже чистое преодоление?
Конечно, это уже преодоление. После 60-го километра – безусловно. Но до этого ты стараешься бежать в зоне, в которой чувствуешь себя комфортно. Нельзя слишком рано заходить туда, где тебе тяжело: ещё долго бежать.
Ультрамарафон в любом случае про преодоление. Просто большую часть дистанции ты всё-таки проходишь в относительно комфортном состоянии.
Стало ли российским спортсменам проще участвовать в международных стартах?
С коммерческими международными стартами – да. В этом году в Африке всё было прекрасно, нас везде принимали.
Но на официальные старты – чемпионаты мира и Европы – мы не можем поехать как представители страны. Туда нужно заявляться через федерацию, а нас пока не допускают.
«Больше чем марафон»: фильм о карьере и поиске нового пути
Как появилась идея фильма и как вы начали над ним работать?
Идея была давно. Правда, изначально я представляла это немного иначе: я в своей лучшей форме, меня снимают на главном старте, где я бегу. Но во время подготовки на это нет ни сил, ни ресурсов, ни времени. Поэтому я просто носила эту мысль в голове.
Когда случилась вынужденная пауза, захотелось как-то подытожить все эти десять лет. Оказалось, я не ошибалась: фильм действительно отнимает очень много времени и сил. Участвовать в съёмках тяжело, особенно когда у тебя нет опыта. А спортсмену нужно отдыхать и восстанавливаться, поэтому приходится расставлять приоритеты.
Весной я позвонила знакомому режиссёру и оператору Егору. Мы познакомились в Таиланде, когда снимали фильм о моём беговом путешествии, по-моему, в 2023 году. Он сам спортсмен, ему идея тоже откликнулась. Во многом мы начали этот проект на дружеской основе.
Ещё одна сложность – стоимость. Нужно проехать все локации, оплатить качественную съёмку, звук, цветокоррекцию. Мы хотим показать фильм в кинотеатре, а значит, качество должно быть соответствующим.
Я безумно благодарна партнёрам, которые поддержали проект, а также подписчикам и ученикам. Мы открывали сбор, и люди, которые меня знают, помогли финансово. Бюджета всё ещё не хватает, поэтому продолжаем искать возможности.
Снимаем в довольно сжатые сроки: начали в июне, а фильм хотим показать к Московскому марафону. Сейчас работаем в авральном режиме, доделываем. Кроме самого фильма, нужно подготовить много документов для показа на экранах.
Наверняка всё будет не идеально: это мой первый опыт, и у Егора раньше не было опыта полнометражного фильма. Но я считаю, что всё должно быть своевременно. Сейчас как раз тот момент, когда хочется его показать. Потом актуальность может потеряться.
Что оказалось самым сложным в работе над фильмом?
Самое сложное – понимать, что некоторые моменты ты уже не сможешь снять. В художественном фильме есть запланированные сцены, прописанный сценарий. А в документальном ты снимаешь происходящее в моменте. Иногда случается что-то, что очень хочется показать зрителю, а камеры просто нет под рукой. И приходится жить с мыслью: был классный момент, но мы его не сняли, и уже не вернуть.
А рассказывать мне было несложно. По ходу фильма я даю много интервью, и для меня это стало ещё и способом саморефлексии. За эти месяцы я сделала для себя новые выводы.
Изначально я хотела, чтобы получилась лента о моих достижениях, чтобы подвести итог: у меня была прекрасная беговая карьера, которая, возможно, продолжится, а возможно, нет – никто не знает.
Но в ходе работы мы с режиссёром поняли, что хочется сделать фильм, который откликнется зрителю, необязательно бегуну. Про преодоление, про то, что у тебя что-то не получается, но ты всё равно продолжаешь двигаться к своей мечте и веришь, что она сбудется.
Хочется, чтобы это было близко и тем, кто болеет марафонами и ультрамарафонами, и обычным людям, которые вообще далеки от спорта, но проживают похожие вещи в своей жизни.
Мы немного перестроили сюжет, и я рада, что Егор на этом настоял. Мне хочется уже не просто подвести итог своим победам, а показать смысл, чтобы каждый мог найти в этом фильме что-то своё.
Вы замечаете, что среди российских бегунов растёт интерес к Comrades?
Да, безусловно. На Comrades я это особенно хорошо вижу. Но и в России растёт число участников забегов – по крайней мере, на наших крупнейших марафонах.
На Comrades уже сформировалось русскоязычное сообщество. Во многом благодаря ребятам, которые живут в Дурбане, – Олегу и Жоре. Они как гостеприимные хозяева: к ним можно обратиться, и тем, кто едет впервые, уже не так страшно. Ведь кто-то приезжает один и хочет найти компанию.
Есть костяк людей, которые встречаются там каждый год. В этом году на нашей встрече перед забегом было около ста человек. Когда спросили, кто приехал впервые, больше половины подняли руки.
Это говорит о том, что люди узнают о забеге и приезжают. Одна из целей нашего фильма – показать, что там много русских и что здорово снова туда возвращаться, пусть даже в любительском статусе.
Сейчас стали приезжать и наши быстрые ребята. В этом году, по-моему, восемь человек вышли в элиту. Мне это греет душу. Волна уже запущена, и я надеюсь, что с годами она не угаснет, а будет только расти – или хотя бы останется на нынешнем уровне.
Фото из личного архива Александры Морозовой
